Ярко светила луна. Накрапывал грибной дождик. Рыжик пошел по садовой дорожке, залитой лунным светом. Он ступал осторожно и мягко, одними подушечками лап. Камни под его лапами были колкие и холодные. Он сделал кучку под большим кустом с глянцевыми зелеными листьями и тяжелыми пурпурными цветами Влажный воздух вокруг был напоен тягуче-сладким ароматом, и он облизнулся, чтобы не так сильно бил в ноздри этот тяжелый приторный запах.

После этого Рыжик устроился на заборе, отмечающем границы сада. Здесь, на столбике, он очень любил сидеть — отсюда открывался прекрасный вид на соседские сады и густой зеленый лес за околицей.

Дождь прекратился. Аккуратно подстриженная лужайка перед домом была вся залита лунным светом, но лес за забором был полон теней. Рыжик вытянул шею, чтобы как следует понюхать напоенный влагой воздух. Его кожа под густым пушистым мехом была теплой и сухой, но он чувствовал тяжесть дождевых капель, сверкающих на его яркорыжей шубке.

Он услышал, как хозяева в последний раз позвали его, стоя у порога. Если сейчас он пойдет к ним, они будут его называть всякими ласковыми словами, гладить и даже возьмут к себе на кровать, а он свернется клубочком и будет довольно мурлыкать.

Но на этот раз Рыжик не кинулся на зов своих хозяев — он неотрывно смотрел в сторону леса. Бодрящий запах деревьев после дождя стал еще острее. Вдруг у него на спине забегали мурашки. Что там такое движется? Может, это что-то за ним наблюдает? Рыжик смотрел во все глаза, но ничего нельзя было ни разобрать, ни унюхать в этой кромешной тьме, насквозь пропахшей мокрыми деревьями. Он храбро поднял подбородок, встал и потянулся, изгибая спину и цепко хватаясь всеми четырьмя лапами за углы заборного столбика. Закрыв глаза, он еще раз вдохнул запах леса. Казалось, лес что-то ему обещает, что-то нашептывает, манит к себе неуловимыми, зыбкими тенями. Рыжик напружинился, пригнулся и легко спрыгнул на некошеную влажную траву по ту сторону садового забора. Когда он приземлился, колокольчик на его ошейнике тихонько зазвенел, но звук этот скоро растаял в ночной тишине.