— Теперь до лагеря уже недалеко, — мяукнул Львиное Сердце.

Рыжик попытался увидеть внизу в кустах хоть какие-нибудь признаки жизни: не колыхнется ли ветка, не блеснет ли где мех, — но глаза его не углядели ничего особенного — все те же дикие невысокие заросли, как и повсюду в лесу.

— А ты носом. Ты должен почуять, — зашипел ему на ухо Буран.

Рыжик закрыл глаза и принюхался. Буран правду говорил. Местный запах был совсем не похож на кошачий, к которому он привык. В воздухе пахло — и очень сильно — множеством самых разных котов и кошек.

Он понимающе кивнул и объявил:

— Я чую котов. Львиное Сердце и Буран обменялись довольными взглядами.

— Со временем, если тебя примут в племя, ты будешь знать каждый кошачий запах по имени, — промяукал Львиное Сердце. — Следуй за мной! — И стал проворно спускаться по камням на самое дно оврага, продираясь сквозь густые заросли утесника — кустарника с желтыми цветами.

Рыжик направился за ним, последним шел Буран. Рыжик, уклоняясь от колючих веток, заметил, что под его лапами трава примята — это была хорошо утоптанная множеством лап, крепко пахнущая котами тропа. «Это, должно быть, и есть главная дорога, ведущая в лагерь», — подумал он.

Кусты утесника кончились, за ними открылась поляна. Посредине поляны трава была начисто вытоптана — видно, на протяжении многих поколений ее топтали кошачьи лапы: осталась лишь голая земля. Лагерь этот существовал давным-давно. Вся поляна была залита солнечным светом, воздух был тих и спокоен.

Рыжик огляделся по сторонам, широко раскрыв глаза. Всюду были коты и кошки — они сидели поодиночке и группами, одни ели, другие тихо мурлыкали, облизывая шерсть.

— В это время, когда солнце начинает спускаться с вершины, наступает время мурлыканья.

— Время мурлыканья?

— Так мы называем время, когда можно поухаживать друг за другом и поделиться новостями, — объяснил Буран.

Коты явно почуяли запах чужака, исходивший от Рыжика, потому что некоторые из них стали поворачивать головы в его направлении и с любопытством всматриваться.